Тел: 8 (499) 940-93-92 (многоканальный)
Email: info@exposter.ru
Постеры, картины репродукции в багете и иконы
  В корзине товаров: 0 шт.

Пейзажи и картины

Русская пейзажная живопись

                     19 столетия глазами современников.

          Пейзаж завоевал место одного из ведущих жанров живописи. Его язык
    стал, подобно поэзии, способом проявления высоких чувств художника,
    областью искусства, в которой выражаются глубокие и серьезные истины о
    жизни и судьбах человечества, в нем современник говорит и узнает себя.
    Вглядываясь в произведения пейзажной живописи, прислушиваясь к тому, о
    чем повествует, изображает природу художник, мы учимся знанию жизни,
    пониманию и любви к миру и человеку.
          Крупнейшие русские исследователи русской живописи в целом, и
    пейзажной в частности, отмечают выдающуюся роль пейзажа в высоком
    расцвете русской живописи в 19 веке. Завоевания и достижения русской
    пейзажной   живописи 19 века имеют мировое значение и непреходящую
    ценность, и , как отмечает А. Федоров-Давыдов в своей работе, «образы
    природы, созданные русскими художниками, обогатили русскую и мировую
    культуру» 11.
          В русской живописи прошлого столетия раскрываются две стороны
    пейзажа как вида живописи: объективная-то есть изображение, вид
    определенных местностей и городов, и субъективная- выражение в образах
    природы человеческих чувств и переживаний. Пейзаж является отображением
    находящейся вне человека и преобразуемой им действительности. С другой
    стороны, он отражает и рост личного и общественного самосознания.
          Безусловно, развитие пейзажной живописи немыслимо в отрыве от
    роста научного самосознания, поэтического чувства, развития науки и
    искусства. На всем протяжении 19 века выдающиеся деятели в области
    науки и  искусства , высказывали свои мнение о достижениях русской
    пейзажной живописи, вступали в полемику по тем или иным вопросам,
    связанным с данной областью художественного выражения.
          Вот что писал К.А. Тимирязев, один из величайших русских ученых-
    естествоиспытателей, ценивший и любивший пейзажную живопись вообще и
    русскую в частности: «Очевидно, между логикою исследователя природы и
    эстетическим чувством ценителя  ее красот  есть какая-то внутренняя
    органическая связь» 12. Другой великий ученый Д.И. Менделеев очень
    высоко ставил успехи русской национальной живописи и заявлял: «....быть
    может, придет время, когда наш век будет считаться эпохой
    естествознания и философии ландшафта в живописи» 13.
          В трудах, посвященных истории развития живописи, при рассмотрении
    творчества русских художников-пейзажистов, проводятся многочисленные
    музыкальные и поэтические параллели.
          Однако,  впервые вопрос о  русской природе как предмете
    изображения был поднят В. Г. Белинским в сороковых годах. В статьях14,
    посвященных творчеству Пушкина, Белинский подчеркивал, что Пушкин был
    первым поэтом, увидевшим красоты природы не  в роскошных пейзажах
    Италии, а в скромных ландшафтах родной  страны.
          Поэзией Пушкина раскрывались для восприятия новые грани природы,
    так как то, «что для прежних поэтов было низко, то для  Пушкина было
    благородно; и то, что для них была проза - для него  поэзия». В связи с
    поэзией Пушкина Белинский  поднимал ряд принципиальных вопросов,
    относящихся непосредственно к области  реалистической эстетики: о
    верности изображения родной природы; о способности поэта и художника
    «делать  поэтическими  самые прозаические предметы»; о сущности
    поэтического подражания  в произведении, изображающем природу, и,
    наконец, национальном своеобразии поэзии Пушкина, которое раскрылось в
    стихах, посвященных русской природе. Говоря о Пушкине как  о поэте
    национальном, Белинский приводит здесь же блестяще выраженную мысль
    Гоголя: «Сочинения Пушкина, где дышит у него русская  природа, так же
    тихи и беспорывны, как русская природа,  их может совершенно понимать
    тот, чья душа носит в себе чисто  русские элементы, кому  Россия –
    родина».  Гоголь считал Пушкина поэтом,  обладавшим в высокой степени
    развитым чувством национального  самосознания. Именно оно, по мнению
    Гоголя, и помогало поэту глубоко  чувствовать и раскрывать в своих
    стихах особую красоту, присущую русской природе. «Чем предмет
    обыкновеннее, — пишет Гоголь, - тем выше  нужно быть поэту, чтобы
    извлечь из него обыкновенное и чтобы это необыкновенное было, между
    прочим, совершенная  истина» 15.
          Можно смело сказать, что начало, положенное Пушкиным в
    изображении русской природы, стало очень скоро достоянием всей русской
    художественной литературы, как поэзии, так и прозы. Уже в 40-х -60-х 19
    века годах русская природа была показана нашими писателями во всем ее
    своеобразии, со всей глубиной реалистичности  изображения.
          Старый корявый дуб, вновь зазеленевший и обросший густой и сочной
    листвой, открыл Андрею Болконскому тайны неумирающей жажды жизни и
    вечного возрождения с той особой силой, которая недоступна философскому
    трактату. Звездная синева ночного неба вернула Алеше Карамазову
    пошатнувшуюся было в его душе надежду, а величественные картины степных
    просторов глубоко залегли в душу героя чеховской «Степи», потрясли ее.
          А вот что пишет Лев Толстой в своем дневнике: «Я люблю природу,
    когда со всех сторон окружает меня  и потом развивается бесконечно
    вдаль; но когда я нахожусь в ней, я люблю, когда со всех сторон
    окружает меня жаркий воздух, и этот же воздух, клубясь, уходит в
    бесконечную даль, когда эти самые сочные листья травы, которые я
    раздавил, сидя на них, делают зелень бесконечных лугов, когда те самые
    листья, которые, шевелясь от ветра, двигают тень по моему лицу,
    составляют линию далекого леса, когда тот самый воздух, которым вы
    дышите, делает глубокой голубизну бесконечного неба; когда вы не один
    ликуете и радуетесь природой; когда около вас жужжат и вьются мириады
    насекомых, сцепившись ползут коровки, везде кругом заливаются птицы»
    16.
          Безусловно, такое поэтическое описание природы великим русским
    писателем отражает его взгляд на вещи, на картины родной природы,
    воплощенные в полотнах великих пейзажистов 19 столетия.
          Деятельность русских пейзажистов привлекала большое внимание и не
    оставляла равнодушными никого, их пейзажи и картины постоянно обсуждались в
    русском обществе. Вот как писал в рецензии на выставку художника
    Айвазовского поэт А.А. Майков:  «Движение неверной стихии есть стихия
    г. Айвазовского; он художник Нептун; его воды и бушуют, и распадаются в
    брызги, и взбегают на отлогий песчаный берег, и сливаются с него
    обратно, и стоят ровно, призрачно, подернутые полосою света и как бы
    плавающим по ним маслом...Видя беспокойную волну, он не шептал ей:
    «поверь мне, что тебя мучит, у меня сердце еще теплое, оно сохранит
    тайну и будет сочувствовать ей»-но он ей говорит: «Я поймаю тебя,
    неуловимая, я поставлю тебя на картине так, как ты встаешь и
    разливаешься передо мною»17.
          В 1853 году в первом номере журнала «Современник» появилась
    рецензия И. С. Тургенева на вновь вышедшую книгу С.Т.  Аксакова
    «Записки ружейного охотника», отрывки из которой приведены в работе
    Стасевича. Эта пространная критическая статья представляет   больший
    интерес,  так как  высказанные в ней Тургеневым мысли, касающиеся
    изображения природы в книге С. Т. Аксакова, могут быть отнесены и к
    творчеству других писателей, разрабатывавших в своих: произведениях эту
    тему. «Он, т. е. \Аксаков. — Ф. М.\ смотрит на природу (одушевленную и
    неодушевленную) не с какой-нибудь исключительной точки зрения, а так,
    как на нее смотреть должно, ясно, просто и с полным участием, — пишет
    Тургенев. — Он ... наблюдает умно, добросовестно и тонко ... Он не
    подмечает ничего необыкновенного, ничего такого, до чего добираются
    «немногие»; но то, что он видит, видит он ясно, и твердой рукой,
    сильной кистью пишет стройную и широкую картину. Мне кажется, что
    такого рода описания ближе к делу и вернее» 18.
          Все,  выделенные Тургеневым особенные черты, свойственные
    Аксакову, уже являлись в то время достоянием всей передовой русской
    литературы. Тургенев приветствует это отношение к природе и
    противопоставляет его такому восприятию, в котором частности выигрывают
     за счет общего впечатления. Пример подобного восприятия Тургенев видит
    в поэзии Фета. «Бывают тонко развитые, нервические, раздражительно-
    поэтические личности, которые обладают каким-то особенным воззрением на
    природу, особенным  чутьем ее красот; они  подмечают многие оттенки,
    многие часто почти неуловимые частности, и им удается выразить их
    иногда чрезвычайно счастливо, метко и грациозно; правда, большие линии
    картины от них либо ускользают, либо они не имеют довольно силы, чтобы
    схватить и удержать их. Частности у них выигрывают насчет общего
    впечатления. К подобным личностям не принадлежит Аксаков, и я очень
    этому рад»19. Тургенев заканчивает рецензию выводами, касающимися
    метода изображения природы художником и писателем - реалистом: «словом
    описывая явления природы, дело не в том, чтобы сказать все, что может
    придти вам в голову: говорите то, что должно придти каждому в голову —
    но так, чтобы ваше изображение было равносильно тому, что вы
    изображаете, и ни вам, ни нам слушателям, не останется больше ничего
    желать»20.  В методе изображения природы, которым проникнута была книга
    Аксакова, Тургенев приветствовал торжество новых художественных идей,
    которые, придя на смену романтизму в поэзии и в искусстве, прочно
    утверждались в русской литературе.
          В художественной литературе 50-х годов широко изображались жизнь
    крестьян и мотивы природы, связанные с нею.  Неотъемлемой чертой
    демократического реализма было, в том время, понятие национального
    характера, который рассматривался в неразрывной связи с крестьянским
    вопросом. Представление о русской природе было в то время настолько
    неотделимо от народа, что в ней самой, в ее образах часто находили
    поэтическое выражение народных дум, страданий и чаяний. Особенно яркий
    пример подобного восприятия природы встречается в ранней повести М. Е.
    Салтыкова-Щедрина «Противоречия»: «Я еще с детства симпатизировал с
    нашей сельскою природою, хотя и нет ничего в ней такого, чем бы
    особенно   можно было похвалиться»21. Продолжая развивать картину
    типично русского равнинного пейзажа, Салтыков-Щедрин заключает описание
    проникновенными строками: «Но я люблю ее, эту однообразную природу
    русской земли, я люблю ее не для нее самой, а для человека, которого
    воспитала она на лоне своем и которого она объясняет:..» 22
          Патриотическое чувство, сочувствие страдающему народу, страстное
    стремление к борьбе за народное счастье — все эти высокие
    демократические идеалы теснейшим образом переплетались в произведениях
    передовых русских писателей с глубокой  привязанностью к природе
    родного края.  Глубокое впечатление производит, например, высказывание
    А. И. Герцена о русской природе (написано за границей в 1853 году): «В
    нашей бедной северной долинной природе есть трогательная прелесть,
    особенно близкая нашему сердцу. Сельские виды наши не задвинулись в
    моей памяти ни видом Сорренто, ни Римской Кампанией, не насупившимися
    Альпами, ни богато возделанными фермами Англии. Наши бесконечные луга,
    покрытые ровной зеленью, успокоительно хороши, в нашей стелящейся
    природе... что-то такое, что поется в русской песне, что кровно
    отзывается в русском сердце» 23.  Данный отрывок особенно важен не
    только в силу глубокого чувства любви к родине, которая озаряла всю
    жизнь Герцена в изгнании. Важно здесь то, что Герцен выражает это
    чувство через  любовь к родной природе. Конечно, для Герцена это не
    только широкий равнинный пейзаж; с успокоительной зеленью лугов. В его
    представлении он неотделим от уклада жизни русского крестьянина, от
    народной песни,  русского народа, за судьбу которого считали себя
    ответственными революционные демократы.
          Стремление русских демократов выразить через природу и свою
    любовь к родине, и свое отношение к угнетенному народу было чрезвычайно
    широко отражено в литературе и искусстве. Особенно сильно это
    отразилось в поэзии Н. А. Некрасова, развившего в своем творчестве все
    сильные стороны демократической эстетики. Поэт своими стихами открывал
    перед современниками новые для литературы и искусства мотивы  родной
    природы, приходил к созданию обобщенного образа Родины. И снова, как у
    Герцена и у Салтыкова-Щедрина, этот образ сливался с образом
    крестьянина, с собирательным образом всего русского народа. В 60-х
    годах, в условиях развернувшегося освободительного движения, Некрасов
    выражал и пафос революционной борьбы, и настроения пробуждающегося
    народа, и волнующие чувства поэта-гражданина, страстно любившего родину
    и верившего в ее прекрасное будущее. Многие черты некрасовского метода
    построения обобщенного образа природы, могли стать в то время
    достоянием всего передового искусства.
          Но о развитии пейзажной живописи, о картинах родной природы
    писали не только передовые деятели русской науки и искусства, но  и
    непосредственно сами живописцы.  Ягодовская отмечает: «О пейзаже Шишкин
    говорил, что это самый молодой вид живописи, так как всего только каких-
    нибудь сто лет прошло с тех пор, как люди начали понимать и изучать
    жизнь природы, а прежде самые великие мастера становились в тупик перед
    деревом, что человек среди природы так мелок, так ничтожен, что
    отдавать ему преимущества нельзя. Разве в лесу не чувствуешь себя таким
    слабым, униженным, разве не сознаешь, что составляешь только какую-
    нибудь ничтожную частицу этой невозмутимой и вечно прекрасной природы?
    Иван Иванович говорил также, что новое поколение еще не умеет понимать
    все таинства природы, но что в будущем придет художник, который сделает
    чудеса, потому что Россия страна пейзажа; что пейзаж имеет самую лучшую
    будущность, потому что другие виды живописи уже были и устарели, а этот
    только нарождается»24.
          Таким образом  в начальный период формирования пейзажной живописи
    2-й половины 19 века, молодые художники, обратившись к изображению
    родной природы, опирались не только на опыт пейзажистов
    предшественников, но и на художественную литературу, которая имела в то
    время первостепенное значение в общественной жизни России. «... Все
    наши нравственные интересы, вся духовная жизнь наша сосредоточивалась
    до сих пор и еще долго будет сосредоточиваться исключительно в
    литературе: она живой источник, из которого просачиваются в общество
    все человеческие чувства и понятия»25 — писал Белинский. Знаменательно,
    что  вышедшая в те годы  работа Н. Г. Чернышевского «Эстетические
    отношения искусства к действительности» также содержала ряд глубоко
    развитых положений, касающихся искусства пейзажной живописи.
          Утверждая новое понятие о прекрасном, Чернышевский указывал в
    своей работе, что и в природе прекрасное заключается в том, что говорит
    о ее жизни. "Но так же, как и в других жанрах искусства, к в пейзажной
    живописи понятие о прекрасном подчинено жизненным интересам человека.
    «Не нужно подробно говорить и о том, — пишет Чернышевский, — что в
    растениях нам нравится свежесть цвета и роскошность, богатство форм,
    обнаруживающие богатую силами свежую жизнь... Кроме того, шум и
    движение животных напоминают нам шум и движение человеческой жизни; до
    некоторой степени напоминают о ней шелест растений, качанье их ветвей,
    колеблющиеся листочки их... пейзаж прекрасен тогда, когда
    оживлен....Нельзя не прибавить, — пишет далее Чернышевский, — что
    вообще на природу смотрит человек глазами владельца и на земле
    прекрасным кажется ему также то, с чем связано счастье, довольство
    человеческой жизни»26. От художников-пейзажистов Чернышевский требовал,
    прежде всего, верности натуре, но он не ограничивал их задачи только
    лишь правдивым воспроизведением явлений природы, а направлял их
    творческую мысль по пути идейного обобщения. Как точно подмечает в
    своей работе Мальцева, «эстетическая программа Чернышевского ломала
    коренным образом все узаконенные академической традицией представления
    об этом виде искусства»27.  И действительно, подтверждение этому мы
    видим в словах Чернышевского: «Очертания предметов, — говорит он, —
    опять, никак не могут быть не только нарисованы рукою, но и
    представлены воображением лучше, нежели встречаются в
    действительности»28. Приводя ряд примеров из области пейзажа,
    Чернышевский доказывает превосходство живой природы перед созданием
    искусства. Говорит ли он  об изображении отдельных предметов в пейзаже,
    о передаче свежести зеленой листвы, освещенной солнечным светом,
    останавливает ли он внимание на естественной группировке предметной в
    пейзаже, — во всем выступает одна целенаправленная мысль, что «мнение,
    будто бы рисованный пейзаж может быть величественнее, грациознее или в
    каком бы то ни было отношении лучше действительной природы, отчасти
    обязано своим происхождением предрассудку..., что природа груба, низка,
    грязна, что надобно очищать и украшать ее для того, чтобы она
    облагородилась»28. В противовес этому «предрассудку» Чернышевский
    доказывает, что «человек с неиспорченным эстетическим чувством
    наслаждается природою вполне, не находит недостатков в ее красоте», что
    и  «в природе на каждом шагу встречаются картины, к которым нечего
    прибавить, из которых нечего выбросить».
          «Целью и самым высоким, самым прекрасным назначением искусства»
    Чернышевский считал: «... для вознаграждения человека в случае
    отсутствия полнейшего эстетического наслаждения, доставляемого
    действительностью, воспроизвести, по мере сил, эту драгоценную
    действительность и ко благу человека, объяснить ее... и быть для
    человека учебником жизни»29.
          Именно в таких простых и в то же время таких весомых словах и
    заключалась программа искусства пейзажа, вооружающая художника новым
    методом в работе над натурой, над воспроизведением природы в ее обычном
    облике.
          Спустя двадцать, пять лет после выхода в свет труда
    Чернышевского, знаменитый исследователь русской живописи  Стасов в
    одной из своих статей особенно глубоко оценил роль этой книги в
    процессе сложения идейного пейзажного искусства. Говоря о том, что у
    молодых русских художников «существовали свои учителя и колонновожатые
    дома, делавшие излишними чужих, посторонних, иноземных», Стасов
    продолжает: «был свой критик и философ искусства, могучий, смелый,
    самостоятельный и оригинальный ... который еще в 1855 году выпустил в
    свет юношескую, полную силы мысли и энергической независимости книгу
    «Эстетические отношения искусства к действительности»... проповедь ее
    не была потеряна в пустыне ... что в ней было хорошего, важного,
    драгоценнейшего,   бог знает какими таинственными, незримыми каналами
    просачивалось и проникало туда, где всего более было нужно — к
    художникам»30.
          Говоря о художественном движении 50-х—60-х годов 19 века ,
    связанном с формированием демократического искусства, В. В. Стасов
    обращает усиленное внимание «на влияние печати вообще и журналов в
    особенности». «В то время не было ни одного, хоть немного
    интеллигентного человека, которого бы сильно не двигала, не развивала и
    не возвышала литературная сила тогдашней журналистики. Она работала на
    всех, словно громадная паровая машина, от которой шли по всем
    направлениям тысячи проводов, ремней и колес»31
          И действительно, являясь не только свидетелем зарождения и
    формирования реалистического искусства вообще и пейзажной живописи как
    одного из его видов,  но и активным участником борьбы с устарелыми
    принципами, тормозившими развитие искусства. Стасов имел все основания
    говорить о глубоком воздействии, которое оказывали на художников
    революционные идеи русских просветителей  и устремления демократически
    настроенной интеллигенции.
          Но Стасов в своей деятельности занимался не только глубоким
    анализом тенденций и факторов,  повлиявших на развитие пейзажной
    живописи, он писал, также, и обзорные статьи критического характера. В
    частности, в работе Островского приводится отрывок из статьи В. Стасова
    «Передвижная выставка 1878 года» в газете «Новое время», в которой
    выражены общие тенденции развития и достижения определенных успехов
    этого жанра живописи: «...Мне хочется начать обзор выставки с того, что
    на ней есть самого важного, то есть доказательства успеха и развития.
    Выше и важнее этого, конечно, ничего нет...
          Наши пейзажисты представили на передвижную выставку несколько
    прекрасных вещей....»32. Первое место среди этих «прекрасных вещей»
    Стасов отводит картине И.И. Шишкина «Рожь», «мотив, им, кажется, еще
    никогда не пробованный мастерами нынче выполненный. Эта рожь кажется
    сам- восемьдесят, такая она  тучная, роскошная;...в двух местах из-за
    ржи поднимаются великолепными лиственными столбцами громадные сосны,
    словно колонны портала»33. Однако, не о всех картинах пейзажного жанра,
    выставленными на передвижной выставке, критик высокого мнения. «Есть
    еще на выставке пейзаж, который все хвалят и на который тут же
    нападают. Это-«Лес» г. Куинджи. И мне кажется, публика совершенно
    права...Пейзаж должен быть портретом с природы, а не любованием одних
    красивых и поразительных эффектов ее. Искать эти последние - дело
    скользкое и опасное. Даже при самой сильной, поэтической,
    первоначальной натуре тут легко сковырнуться, полететь головой вниз...»
    34 Безусловно, эта критическая статья в некоторой мере отразила мнения
    передовых людей того времени, которых пленэрная живопись не оставила
    равнодушной, а также, по видимому, в определенной степени и повлияла на
    формирование общественного мнения. Также в письме Крамского к
    пейзажисту Васильеву, отрывок из приведен  в работе Астафьева-
    известного композитора и музыкального  критика-, «Теперь поделюсь с
    вами новостью. Мы открыли выставку с 28 ноября, и она имеет успех... Но
    дорогой мой, как грустно, как грустно, если бы Вы знали, что нет
    пейзажиста у нас. Пейзаж Саврасова «Грачи прилетели» есть лучший, и он
    действительно прекрасный, хотя тут же и Боголюбов, и барон Клодт, и
    И.И. (Шишкин). Но все это деревья, вода, и даже воздух, а душа есть
    только в «Грачах»»35. Таким образом, мы встречаем совершенно
    противоположные оценки одного и того же события, имеющего
    непосредственное отношение к рассматриваемой нами в  работе темы, а
    именно пейзажной живописи 19 века. И это неудивительно, так как мнения
    и мысли критиков являются сугубо субъективными. Главным аспектом здесь
    является то, что развитие пейзажной живописи, творчество представителей
    данного жанра не оставляло современников и очевидцев равнодушными,
    заставляло задумываться и выражать свои мысли.
          Стремление к познанию окружающего мира, эстетическое
    художественное освоение действительности на каждом историческом этапе
    развития искусства отрывало все новые и новые свойства природы.
    Преломляя в творческом сознании увиденное, художники вкладывали в
    изображение волновавшие их идеи; общественные устремления и
    мировоззрение отражались в произведениях, подсказанных образами родной
    земли.
          В пейзаже, как и во всяком произведении искусства, отражались
    идеалы  и представления людей. Образ природы был для разных художников
    вместилищем различного содержания. Оно определялось эпохой, породившей
    то или иное художественное направление. Своеобразный характер
    творчества обуславливался личными особенностями, внутренними
    склонностями каждого отдельного живописца; время и художественные
    традиции определяли типические для искусства в целом черты.
        Однако интерес к миру, окружающему человека, совсем не сразу
   заставил  художников обратиться к изображению природы. Она сравнительно
      поздно стала самостоятельным объектом художественного творчества.
    Постепенно углубляясь и совершенствуясь, образ мира занял в искусстве
   подобающее место, пейзаж стал  «зеркалом», поставленным перед природой.
                 ГЛАВА II. Романтическое направление русской
                         пейзажной живописи 19 века.

          Развитие русской пейзажной живописи 19 века условно делят на два
    этапа, различимых достаточно отчетливо, хотя и связанных органически
    друг с другом. Временная граница между ними может быть проложена в
    середине 1820-х годов.
          В первой четверти 19 столетия русская пейзажная живопись
    освобождается от рационалистических начал классицизма 18 века.
    Существенная роль в этом процессе принадлежит романтизму.
          Романтизму в русской пейзажной живописи чужды настроение протеста
    и горечь разочарования, которые были свойственны этому направлению,
    например, во французском искусстве. Исторические условия в России были
    иными. Буржуазные элементы в ее культуре были развиты слабо, и
    противоречия, свойственные буржуазному обществу, еще не обнаружили
    себя. Передовой русский человек образованный и гуманный русский
    дворянин, одушевленный политическими и социальными иллюзиями первых лет
    царствования Александра I, вдохновленный борьбой за национальную борьбу
    народов Европы, - во всем видел залог грядущего торжества социальной
    справедливости, которого можно было достигнуть путем обуздания
    «самовластия»  и уничтожения крепостничества. Поэтому романтизму в
    русской пейзажной живописи  был свойственен в основном светлый характер
    -в нем часты мотивы задумчивой мечтательности, ожидания, надежды, того,
    что Пушкин называл «томленьем упования». Русский романтический пейзаж
    был неразрывно связан с тем великим подъемом национальной культуры,
    вершиной которого была поэзия Пушкина.  Однако, в отличие от русской
    литературы, где романтизм как стиль принял более развитые формы, в
    живописи его стилистические черты менее отчетливы - большую роль играет
    здесь интерес к реальному, объективному облику мира, непосредственное
    наблюдение натуры. Именно стремление к непосредственному отражению
    действительности отчетливо ощутимо в романтической пейзажной живописи.
          Развитие романтической пейзажной  живописи первой половины 19
    столетия происходило по трем направлениям: городской пейзаж на основе
    работы с натуры; изучение природы на итальянской почве и открытие
    русского национального пейзажа.
          Одним из высших достижений русской реалистической живописи в
    пределах ее общей романтической направленности было искусство С.Ф.
    Щедрина. Именно у него особенно отчетлива реалистическая основа
    русского романтизма. Сохраняя обобщенность восприятия мира, он создает
    тот «совершенно похожий на природу» пейзаж, который жаждала видеть на
    выставках передовая русская пресса уже в 1810-х годах.
          В первой четверти 19 работает ряд художников, специализирующихся
    на писании видов и местностей, городов и усадеб. Как отмечает Федоров-
    Давыдов в своей работе, «художники этого круга- видописцы в узком
    смысле слова». И действительно, при написании картины они редко ставили
    перед собой какие-либо  иные задачи кроме описания местности.
    Содержание их произведений обычно сводилось к их сюжетам.
          Среди городских видов на первое место по количеству и
    художественному качеству и значению необходимо поставить  виды
    Петербурга.  Образ Петербурга продолжал волновать художников и поэтов,
    город открывался жившим в нем людям своими новыми сторонами.
    Патриотический энтузиазм звучит в письме Кипренского: «Вот я на дрожках
    приехал на Васильевский остров: здравствуйте, любезная Академия
    художеств! Потом иду через Исаакиевский мост, сердце радуется при виде
    Невы и славного города, кланяюсь монументу Петра Великого, любуюсь
    строением манежа...» 36
          Петербург изображали в больших количествах о и эти виды имели
    большой успех и распространение. Среди живописцев, работавших в этом
    жанре романтической пейзажной живописи, в литературе особенно подробно
    рассматривается творчество наиболее выдающихся из них. Таковыми были М.
    Воробьев, А.Мартынов, С.Галактионов, Гнедич, Деларю, Языков.
          Для передовых художников начала века Петербург был не только
    великолепной «Северной Пальмирой», величественной столицей империи, но
    и центром их интеллектуальной деятельности. Они не просто прославляют
    его в своих работах, но и выражают свою личную, интимную и человеческую
    любовь к нему. Красоту Невы, окаймленной прекрасными зданиями,
    воспевает Гнедич, Деларю, Языков. В «Прогулке в Академию Художеств»
    Батюшков оригинален в чертах жанровости  лирического восприятия города,
    показав его в повседневной обыденности. Интересны пейзажи и картины раннего
    Воробьева в духе романтизма, поражающие «однообразной красивостью»
    образов «пехотных ратей и коней».  Однако, Максим Никифорович Воробьев
    писал и картины с видами Москвы, которые также пользовались большим
    успехом. В картине «Вид Московского Кремля от Устьинского моста»(1818
    год) на первом плане изображены полуразрушенные дома-печальное
    напоминание о пожаре Москвы 1812 года. Далевая панорама Кремля, все
    соборы и башни прорисованы Воробьевым с величайшей точностью. Далевой
    пейзаж был излюбленным образом романтической живописи, так как он
    уводил взгляд зрителя к горизонту в бесконечность, звал подняться над
    обыденностью и унестись к мечтам.
          Еще одна примета романтизма- любовь к таинственному ночному
    освещению- проявляется в картине «Осенняя ночь»
          Другую сторону романтизма- его интерес к пейзажу как к
    характерному портрету местности можно усмотреть также  в произведениях
    Сильвестра Щедрина. Этот художник занимал особое место в искусстве.
    Черты романтизма сказывались больше всего в его мироощущении, в
    стремлении осознать свою независимость как художественной личности. В
    то же время, в лице Щедрина русская школа приобщались к традиции
    лирического пейзажа, уже широко освоенной художниками других стран.
    Ранние работы Щедрина-виды Петербурга-восходят к классической традиции
    городского пейзажа Ф. Алексеева, но смягчены лирическим восприятием
    облика «Северной Пальмиры».
          Ранние петербургские пейзажи Щедрина  создают поэтически-
    идиллический образ города на Неве.  В Италии, в отличие от художников
    классического направления, как Ф. Матвеев, Щедрин предпочитает виды
    Неаполя, Сорренто. Русская и итальянская природа в пейзажах
    классицистов мало разнились между собой. Щедрин увлеченно пишет виды
    Неаполя, города, заворожившего художника красотой своего природного
    окружения и живописностью открытого глазу народного быта. Он пишет
    сцены на набережных, любуется  морскими гротами и скалистыми бухтами.
    Как и других пейзажистов своего времени, Щедрина влечет  изображение
    воды, воздуха, неба. Однако, русский художник очень далек от той
    свободы в живописной передаче атмосферных эффектов, которой уже
    владели, к примеру,  английские мастера. Небо у него остается ровно
    голубым, как у классицистов, живопись подчиняется общей теплой
    коричневой тональности.
          Главной же темой Щедрина была природа Италии, где этот рано
    умерший художник провел почти всю свою творческую жизнь.
          Свойственное классицизму понимание итальянского пейзажа как
    пейзажа «героического» или как изображения любопытных и поучительных
    останков древности сменяется у него интересом к характерному и
    поэтическому частному мотиву, показывающему облик современной Италии.
          Романтическое начало итальянских пейзажей  Щедрина выражается в
    поэтическом восприятии  Италии как некоего счастливого мира, где
    человек сливается с солнечной, доброжелательной природой в мером,
    неторопливом течении своих будней, в своем спокойном и свободном бытии.
    В таком истолковании итальянской природы много от русской лирической
    поэзии первой четверти 19 века, рисовавшей Италию как землю
    обетованную, родину искусства, страну, с которой в известной мере
    ассоциируются к тому же и республиканские идеалы Древнего Рима.
          В Италии Щедрину оказались наиболее близкими искания мастеров,
    идущих от классической концепции пейзажа к романтизму, в частности-
    романтически-реалистическая направленность пейзажистов «школы
    Позилиппо».
          Стремясь приблизиться к натуре, Щедрин преодолевал условность
    чередования теплых и холодных тонов пейзажа 18 века, делая впервые в
    русской живописи шаг к пленэру. Он добивается высветления палитры; в
    его пейзажах всюду есть холодные и серебристые отсветы неба или
    зеленоватые отражения пронизанной солнцем морской воды. Эти черты
    угадываются в большом и сложном пейзаже «Новый Рим. Замок св. Антелла»,
    еще сравнительно традиционном по своему замыслу, и становятся более
    отчетливыми в пейзаже  «На острове Капри». Особенно интересна живопись
    серии «Малые гавани в Сорренто», где голые береговые утесы испещрены
    зеленовато-голубыми и зеленовато-охристыми отблесками моря. Щедрин
    стремился находить простые и естественные  живописные мотивы. С ними
    Щедрина сближал интерес к «местному колориту», но его собственное
    искусство характеризуется в литературе как более «возвышенное,
    пронизанной тягой к идеалу свободной, естественной жизни».
          Итальянские виды Щедрина пользовались большим успехом за границей
    и на родине. В своих картинах художник умело использовал и сочетал
    традиции классической и романтической живописи, постоянно
    совершенствовал свою живописную манеру, экспериментируя со светом и
    тенью, использовал типично романтическую тему вечернего освещения.
           В самом конце в творчестве Щедрина происходят процессы, близкие
    к тем, которые можно наблюдать  у Кипренского. Его романтизм становится
    более внешним, накладывающим на действительность черты отвлеченного
    идеала. В сущности, эти работы относятся к новой фазе развития
    романтизма на русской почве, протекавшей в основном во вторую четверть
    19 века. В этот период романтизм постепенно теряет свое прогрессивное
    значение.
          Романтическую линию итальянских видов  в русском пейзаже
    продолжал проживший очень короткую жизнь Михаил Лебедев, ученик
    Воробьева. В 1830-х годах он работал в Италии, в окрестностях Рима.
    Лебедев писал в особой манере зеленые массы деревьев, умело делал
    акцентуацию на определенные цвета. Драматург Н. Кукольник писал об этом
    художнике: «он дерзает подметить и передать зрителю жизнь дуба,
    платана, точно так же, как напряженный духовным созерцанием Шекспир-
    зной души смятенного бурною страстию...»37. Лебедев, как отмечают
    критики, сумел ощутить внутреннюю напряженность жизни природы. Художник
    часто писал виды дорог и аллей, не уводящие далеко взгляд зрителя, а
    сворачивающие, романтические, затенные кустами. Пространство, в которое
    он вводит зрителя, невелико, но в нем человек оказывается с глазу на
    глаз с простым, но глубоко прочувствованным мотивом. Таким образом,
    художники этого направления романтической пейзажной живописи
    основывались на непосредственном восприятии и воспроизведении природы с
    натуры.
          В рамках данной работы необходимо рассмотреть и творчество еще
    одного круга романтических живописцев, разрабатывавших в своем
    творчестве тему русской провинции и деревни.
          Романтизму был свойственен интерес к частному миру человека, к
    его художественному самопроявлению вне правил и законов школы. Для
    пейзажного жанра это означало обращение к нему любителей, среди которых
    были писатели и поэты-романтики. И иначе, более непосредственно,
    понималась и пейзажная среда, включавшая в себя многие жанро-бытовые
    мотивы. Художник Алексей Гаврилович Венецианов создал свою, независимую
    от Академии,  школу, где живописи учились крестьяне, разночинцы. Этот
    круг художников внес свой вклад в развитие пейзажа в России. Однако,
    именно исследователю Бенуа принадлежит честь своеобразного "открытия"
    красоты и поэзии живописи А.Г. Венецианова и его школы. Новейшие
    исследователи искусства Венецианова напоминают, что до Бенуа его
    нередко рассматривали чуть ли не как "альбомного художника",
    подражателя Брюллова. Бенуа увидел в нем замечательного мастера, смело
    повернувшего в своем "горячем стремлении к правде" на новые пути,
    посеявшего "первые семена народной живописи". Противопоставив
    академическому течению свою школу работы с натуры, отвергнув принятую
    "манеру", Венецианов сумел создать произведения, от которых "веет
    теплотой и настроением". То, что было им сказано о "простой и
    задушевной природе" искусства художника, умевшего вносить сердечное
    чувство в изображение "родных мест, родной обстановки, родных типов",
    навсегда останется в сокровищнице искусствоведения России.
          Венецианов учил писать фигуры и пейзаж, минуя длительный этап
    работы  с гипсов и копирования картин, обязательной в Академии. Сам
    Венецианов соединял виды полей и лугов в своих картинах с изображениями
    крестьянских девушек и детей. Эти жницы и пастушки воплощали в его
    картинах поэтический собирательной образ крестьянской Руси. Пейзажные
    фоны его картин вводят в русскую живопись тему природы как сферы
    приложения труда человеческих рук. В этом Венецианов порывает с
    классической традицией изображения идеальной природы, подстриженной и
    приглаженной-  природой парков, где отдыхают и наслаждаются люди из
    высших слоев  общества. Но при всем демократизме венециановских
    крестьянских угодий сами фигуры девушек в его картинах классически
    идеализированы.
          Пейзажи для своих картин Венецианов находил в окрестностях
    принадлежавшей ему деревни Сафонково. В тех же местах работали и
    художники его школы. Часто они вносили в свои произведения наивность и
    простодушие народной картинки. Далекое пространство в их пейзажах
    кажется порой беспредельным. В нем теряются населяющие его маленькие
    фигурки людей. Эти люди у венециановцев представляют характерные типажи
    деревни или провинциального города. Парень с косой, баба с коромыслом и
    ведрами, охотники, губернские чины и торговцы на городской площади- вот
    мир людей, которых они изображали и чьими глазами смотрели на
    окружающую жизнь.
          С простодушным реализмом они писали то, что знали и видели,
    опираясь на ограниченный арсенал живописных приемов, почерпнутых во
    время обучения.
          Ученику Венецианова А. Крылову принадлежит едва ли не самый
    первый зимний пейзаж в русской живописи. В этой картине изображен
    покрытый  снегом пологий берег под серо-голубоватым снегом, с темной
    полосой леса вдали и голыми черными деревьями на первом плане. Ту же
    реку с крутыми глиняными откосами  писал в летнее время другой ученик
    Венецианова- А. Тыранов.
          Один из самых одаренных художников этого круга Г. Сорока писал
    виды в окрестностях усадеб, расположенных в Тверской губернии. Светлые,
    умиротворенные пейзажи Сороки рождены наивным и цельным восприятием
    окружающего мира. Анализируя композиции его пейзажей, можно заметить,
    что они построены на простом равновесии горизонтальных и вертикальных
    линий. Художник обобщенно передает  купы деревьев, очертания берегов
    реки, он постоянно подчеркивает плавный ритм горизонталей - линии
    берега, плотины, длинной лодки, скользящей по воде, вытянутых облачков,
    идущих по небу. И в каждой картине есть несколько строгих вертикалей-
    столбиков, отдельно стоящих фигур первого плана, обелисков и т. п.
          Еще один мастер  венециановского кругам Е. Крендовский много
    работал на Украине. Одно из наиболее известных его произведений-
    «Площадь провинциального города». Критики отмечают «наивность
    построения композиции» в сочетании с «тщательностью характеристики всех
    персонажей, подобной описанию внешности человека устами провинциала»38.

          Городской романтический пейзаж,  родившись в русском искусстве
    как образ двух столиц- старой и новой, стал затем достоянием многих
    провинциальных, неизвестных художников. Провинциальный романтический
    пейзаж, так же, как и другие виды живописного жанра, развивается в 19
    столетии независимо от того, что происходит в «верхах» искусства.
    Вместе с другими жанрами он- область приложения сил крепостных
    мастеров, бывших иконописцев, дилетантов из дворянской и разночинной
    среды. Пейзажные произведения венециановского круга- лучшая и наиболее
    известная часть той обширной художественной продукции, которая
    рождалась на свет вдалеке от главной сцены художественной жизни- в
    усадьбах и провинциальных городах.
          Авторы этих работ в большинстве своем оставались анонимными,
    художественные результаты их отражали отсутствие профессиональной
    выучки или ее недостаточность, но в целом их творчество обладает
    обаянием искреннего самовыражения, непосредственного взгляда на мир.
    Сами условия жизни в тогдашней России не позволяли талантливым людям из
    народа раскрыться во всей полноте; даже художники, получившие
    образование, с трудом завоевывали право творить без диктата заказчиков.
          Искусство середины прошлого века вступило на путь реалистического
    развития. В связи с этим и в пейзаже мастера искали правдивого
    изображения действительности. Даже художники, которые, подобно
    Венецианову, остаются в пределах старой живописной системы романтизма,
    идут к той же цели, что и их современники - перовооткрыватели. Смелый
    шаг в этом направлении сделал один из величайших художников первой
    половины 19 века Александр Иванов.
          Для передачи света, воздуха, пространства ему понадобилась вся
    сложность красочных сочетаний. Не удовлетворившись старой академической
    системой живописи, он создал новый способ цветового решения,
    обогативший палитру и давший широкие возможности более жизненного и
    правдивого изображения окружающего мира.
          Главным произведением Иванова была большая картина «Явление
    Христа народу» и этюды к ней, в которых он очень тщательно изображал
    ветки, ручьи, камни у дороги. Как отмечают исследователи, в них
    сказалась «такая большая правда о природе и людях, такое глубокое
    знание внутренних законов жизни и человеческой психологии, какие не
    могли вместить все его мифологические и исторические картины вместе
    взятые».
          Творчество Александра Иванова принадлежало к тем крупнейшим
    явлениям русского искусства, мимо которых не прошли ни современники, ни
    последующие поколения. О нем было немало написано исследователями,
    чьими усилиями постепенно складывалась история русской живописи XIX
    века. Тем не менее именно Бенуа впервые стал обосновывать значение
    библейских эскизов и открытий Иванова в пейзаже как проявлений
    высочайшего художественного значения в его искусстве. Он даже сравнивал
    пейзажи Иванова с работами импрессионистов, верно отмечая в то же время
    и различия их путей подхода к природе.
          Искусству Иванова свойственна удивительная полнота и емкость
    многогранного и глубокого содержания . Главным же качеством,
    определившим значение работ этого выдающегося живописца, является новое
    знание жизни природы, которое сделало искусство Иванова по-новому
    правдивым.
          Таким образом, к 40-50 годам 19 столетия из всех течений русской
    романтической живописи на первый план и в число общественно значимых и
    всеми признанных жанров  стал выдвигаться русский  национальный
    романтический пейзаж.
          Однако, в рамках данной главы необходимо осветить и еще одно
    течение русского романтического пейзажа- маринизм. Основоположником
    данного жанра в русской живописи был Иван Константинович Айвазовский. В
    19 столетии морская стихия влекла к себе художников многих стран. В
    морских видах дольше всего жила традиция романтизма.
          Собственная живописная манера Айвазовского складывается уже к 40-
    м годам 19 века. Он отходит от строгих классических правил построения
    картины, умело использует опыт Максима Воробьева, Клода Лоррена и
    создает красочные пейзажи и картины, в которых умело переданы различные эффекты
    воды и пены, теплые золотистые тона побережья.
          В нескольких крупных картинах- «Девятый вал», «Черное море»,
    «Среди волн», - созданы величественные образы моря с использованием
    типичной для романтической картины темы кораблекрушения.
          Вот какое впечатления производили картины Айвазовского на
    современников:
          «На картине этой («Неаполитанская ночь) вижу луну с ее золотом и
    серебром, стоящую над морем и в нем отражающуюся...Поверхность моря, на
    которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок
    или множеством металлических блесток на мантии...Прости мне, великий
    художник, если я ошибся, приняв природу за действительность, но твоя
    работа очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое высоко и
    могущественно, потому что тебя вдохновляет гений»39.
          Это прозаический перевод стихотворения выдающегося английского
    пейзажиста Тернера. Стихотворение он посвятил 25-летнему художнику
    Ивану Айвазовскому, которого встретил в Риме в 40-х годах прошлого
    века.
          Айвазовский оказал влияние на русских пейзажистов, прежде всего,
    на Алексея Петровича Боголюбова. Но Боголюбов, когда-то начинавший как
    подражатель Айвазовского, в конце 60-х годов уже критический относится
    к прославленному мэтру. В своих записках, выдержки из которых приведены
    в труде Ягодовской, он писал: «Хотя мы с ним(Айвазовским) преследовали
    одно направление, но он мне никогда не мешал, ибо я всегда был
    натуралист, а он идеалист -я вечно писал этюды, без которых письмо
    картины для меня было бы немыслимо, он же печатно заявлял, что это
    вздор и что писать надо впечатлением, посмотрев на природу»40.
          Боголюбов слыл «русским французом», он овладел приемами пленэрной
    живописи. Его живопись, в которой был  как бы перекинут мост между
    русским и французским пейзажем, осталась малоизвестной, а более
    отвечающее народной потребности в эффектных впечатляющих картинах
    природы искусство Айвазовского до сих пор пользуется огромной
    популярностью.
          Таким образом, в первой четверти 19 столетия  активно развивалось
    романтическое направление пейзажной живописи, осовбождаясь от черт
    умозрительного «героического пейзажа» классицизма, написанного в
    мастерской и  обремененного грузом чисто познавательных задач и
    исторических ассоциаций. Пейзаж в этот период понимается как как
    портрет данной местности. Написанный с натуры, он выражает
    миропонимание художника через непосредственно изображенный вид, реально
    существующий пейзажный мотив, хотя и с некторой идеализацией,
    использованием мотивов и тем романтической направленности. Однако,
    учитывая то, что пейзажная живопись с самого момента своего
    возникновения была тесно связана с живой жизнью, именно эта связь с
    практикой и способствовала развитию реалистических тенденций, которые
    сформировали качественно новое, реалистическое направление русской
    пейзажной живописи, речь о котором пойдет в следующей главе данной
    работы.

                  ГЛАВА III. Реалистический пейзаж 19 века.
          Искусство всегда чутко отзывается на все волнующие общество
    вопросы. Оно точно фиксирует подъем народного духа, национального
    сознания,  революционной борьбы. Особенно остро это проявляется в пору
    революционно-демократического движения второй половины 19 века в
    России.
          Образ природы, как облик человека, отражает в себе жизнь, чувства
    и мысли того общества, которое воспитало его создателя-художника. В
    пейзажах отражаются размышления лучших русских людей о судьбах родины,
    глубокая любовь к своему народу, взволнованный призыв к борьбе против
    несправедливости. Идеи, которыми освещено было все искусство второй
    половины 19 столетия, проникают в изображения, наполняя его новым для
    общеевропейской живописи содержанием.
          Живопись художников-пейзажистов реалистического направления ярко
    свидетельствует о том горячем интересе и серьезном внимании, с которым
    наиболее передовые мастера относились к нуждам народа, его страданиям,
    нищете и угнетению, как искренне стремились своим искусством не только
    разоблачить несправедливость общественного устройства, но и встать на
    защиту «униженного и оскорбленного» народа.
          В пейзажной живописи это стремление прежде всего выразилось в
    подчеркнутом интересе лучших живописцев к национальной русской природе,
    изображению родного края.
          Чтобы показать, как шло сложение национальной школы
    реалистического пейзажа, следует, в первую очередь, обратиться к
    произведениям молодых художников, так как ни в чем, пожалуй, не
    появились столь ярко и непосредственно новые и самобытные черты
    реализма, как в их, подчас еще незрелых и несовершенных опытах.
          Естественно, что на первых порах молодые русские художники в
    переломный период формирования национальной пейзажной школы искали
    опоры в творческих завоеваниях своих предшественников. Прогрессивное по
    своим устремлениям творчество таких мастеров первой половины века, как
    С. Ф. Щедрин и М- И. Лебедев, могло служить для них поучительным
    примером в работе над живой натурой. Но глубокий интерес и внимание к
    произведениям этих художников значительно ослаблялись тем
    обстоятельством, что и С. Щедрин и М. Лебедев в лучшую пору своего
    творчества жили вдали от родины и работали над изображением. природы
    Италии. Между тем, пейзажисты 50-х годов, открывавшие новую страницу
    истории русского пейзажа, сосредоточивались на изображения родной
    природы. Но и на этом пути русские пейзажисты, вступавшие в жизнь
    искусства на рубеже 50-х годов, могли в какой-то степени опираться в
    своих исканиях на опыт ближайших предшественников.
          Пейзажисты 50-х годов создавали свои картины уже на иной идейной
    основе, и их пейзажам было свойственно новое эстетическое качество. И
    тем не менее, то, что было создано раньше в области изображения русской
    природы, до некоторой степени, помогло им.
          Созвучно устремлениям молодежи могло быть в то время творчество
    А. Г. Венецианова, представлявшее огромной важности прогрессивное
    явление своего времени. В его картинах молодые художники 50-х годов
    находили правдиво переданные поэтические образы русской природы. Он же
    был первым художником, который обратился к изображению крестьянского
    труда на родных полях.
          Уже в первой половине века художники А. В. Тыранов и Г. В.
    Сорока, бывшие прямыми воспитанниками Венецианова, пробовали свои силы
    в работе над деревенским пейзажем, в родных для художников местах. Их
    картины, «не всегда совершенные по мастерству, отличаются необычайной
    чистотой восприятия природы и искренностью чувства». Являясь
    преемниками венециановских традиций, эти пейзажисты своим творчеством
    представляют характерное явление  в реалистическом искусстве 40-х
    годов.
          Творчество самого Венецианова было для пейзажистов 50-х годов
    настолько близким наследием, что даже в классных занятиях учителя
    Московского Училища Живописи широко применяли венециановскую систему,
    основанную на тщательном изучении предмета изображения. Но несмотря на
    все это, именно в 50-х годах, под влиянием широкой борьбы за
    демократизацию искусства, происходила  переоценка всего наследия.
          Первый период в  развитии русского реалистического пейзажа,
    включающий в свой круг  произведения 50-х годов, во многом отличается
    от того, что дало искусство 60-х годов. Как отмечают исследователи,
    дело здесь не только в том, что художники к тому времени в большей мере
    овладели профессиональным мастерством живописи — само содержание их
    произведений глубже проникнутое дыханием жизни природы и идеями
    народности, приобретало большую внутреннюю цельность и теснее
    связывалось с общим движением идейного демократического искусства.
          За начало первого периода развития русской реалистической
    пейзажной живописи условно принимают появление в 1851 году на
    ученической  выставке в Московском Училище Живописи и Ваяния волжских
    пейзажей Солова, картин «Вид на Кремль в ненастную погоду и «Зимний
    пейзаж» Саврасова и пейзажей Аммона — трех пейзажистов,  окончивших в
    том году Училище. В то же  время начинают выступать с пейзажами и
    другие художники московской школы: Герц, Бочаров, Дубровин и др.
          Среди немногих известных пейзажей конца 50-х годов произведения
    Саврасова «Пейзаж с рыбаком» и «Уборка хлеба» представляют собою
    завоевания первого периода.
          К началу 60-х годов отдельные произведения пейзажистов уже смело
    могли встать в ряд с картинами жанровой живописи, являвшейся в том
    время  самым передовым искусством. Однако, эти завоевания оказались
    далеко не достаточными, когда общественные условия, сложившиеся в
    пореформенной России, потребовали от всего реалистического искусства
    социально заостренного содержания.
          В пореформенной России крестьянский вопрос приобрел в
    общественных кругах еще большую социальную заостренность. Все
    устремления передовой общественной мысли направлялись теперь на то,
    чтобы подготовить угнетенный народ  к борьбе за свое освобождение. С
    особенной напряженностью велась борьба за народное содержание в
    литературе и искусстве, и проблема народности, поднятая Добролюбовым
    еще в конце 50-х годов в работе «О степени участия народности в
    развитии русской литературы»41, стала знамением идейного
    реалистического искусства. Именно в начале этого десятилетия русская
    пейзажная живопись вступила в новый этап своего развития.
          В 60-х годах, во второй период формирования реалистической
    пейзажной живописи, ряды художников, изображавших родную природу,
    становились значительно шире и их все более захватывал интерес к
    реалистическому искусству.
          Главенствующую роль для художников-пейзажистов приобретал вопрос
    о содержании их искусства.  От художников ждали произведений, которые
    отражали бы настроения угнетенного народа.
          Именно  в это десятилетие и проявился у русских пейзажистов
    интерес к изображению таких мотивов природы, в которых художники языком
    своего искусства  могли бы рассказать о народной печали. Тоскливая
    природа осени, с грязными, размытыми дорогами, редкие перелески,
    хмурое, плачущее дождем небо, занесенные снегом маленькие деревушки,
    -все эти темы в своих бесконечных вариантах, такой любовью и старанием
    исполняемые русскими пейзажистами, получили права гражданства в 60-е
    годы. Характерно, что  в это же время нашла широкое распространение
    тема зимнего пейзажа, над которой особенно много работали Саврасов и
    Каменев.
          Но, вместе с тем, в те же 60-е годы в русской пейзажной живописи
    у некоторых художников наметился интерес к иной тематике. Побуждаемые
    высокими патриотическими чувствами, они стремились показать могучую и
    плодородную русскую природу как источник возможного богатства и счастья
    народной жизни, воплощая, тем самым, в своих пейзажах одно из важнейших
    требований материалистической эстетики Чернышевского, видевшего красоту
    природы прежде всего в том, с чем «связано счастье и довольство
    человеческой жизни»42. Именно в разнообразии тем зарождалась будущая
    многогранность содержания, свойственная пейзажной живописи периода
    расцвета.
          Тему родного края каждый по-своему, разрабатывали А. Саврасов, Ф.
    Васильев, А. Куинджи, И.Шишкин. Несколько поколений талантливых
    художников-пейзажистов- М. Клодт, А.Киселев, И. Остроухов,
    С.Светославский и другие.
          Одно из первых мест среди них по праву принадлежит В. Поленову.
          Одной из особенностей Поленова было стремление соединить
    пейзажный и бытовой жанры, не просто оживить тот или иной мотив
    человеческими фигурками, а представить целостную картину жизни, в
    которой люди и окружающая их природа слиты в единый художественный
    образ. И в «Московском дворике», элегических по настроению картинах
    «Бабушкин сад», «Заросший пруд», «Ранний снег», «Золотая осень»-во всех
    своих пейзажах Поленов средствами живописи утверждает важную и  по
    существу, очень простую истину: поэзия и красота - вокруг нас в
    привычном течении повседневности, в окружающей нас природе.
          Творчество Поленова крупное и значительное явление в русской
    живописи второй половины 19 века. С Саврасовым и Васильевым его
    сближают не сразу ощутимая, но крепкая и строгая композиционная
    построенность и картинность, придающие его пейзажам определенную
    монументальность. Также Поленов свободнее и непосредственнее, чем его
    сподвижники, пользуется средствами и приемами пленэра. Свет и воздух
    становятся «героями» его замечательных полотен, и сегодня покоряющих
    своей свежестью, эмоциональностью, жизненной убедительностью и
    естественностью.
          Неоднозначным было отношение и к искусству И. Шишкина.
    Современники видели в нем крупнейшего мастера реалистической пейзажной
    живописи. «Человеком-школой», «верстовым столбом в развитии русского
    пейзажа» называл его И.Крамской, с восторгом и уважением отзывались  о
    нем В.Стасов, И. Репин и  другие. Произведения Шишкина стали известны
    всей России, всенародная любовь к нему не уменьшилась и в наши дни.
    «Когда Шишкина не будет, -писал Крамской,- только тогда поймут, что
    преемник ему не скоро сыщется»43. И тот же Крамской, строгий и
    взыскательный критик, указывал не «недостаток поэзии» во многих
    картинах Шишкина, несовершенство письма художника, подразумевая под
    этим его живописную манеру. Впоследствии некоторые художники и критики
    в полемическом задоре напрочь отвергали значение Шишкина, объявляли его
    «натуралистом», «фотографом», безнадежно устаревшим «копиистом
    природы». Творчество Ивана Ивановича Шишкина знаменует собой важнейший
    этап в развитии этого жанра. Шишкин не только овладел новыми, типично
    российскими мотивами в пейзаже, он покорил своими произведениями самые
    широкие круги общества, создав образ родной природы, близкий народному
    идеалу силы и красоты родной земли. Леса Шишкина в истории живописи
    имеют своими предшественниками деревья в картинах швейцарца А.Калама,
    дубы Теодора Руссо. Шишкин многое почерпнул и у художников
    доссельдорфской школы-братьев Андреаса и Освальда Ахенбахов.
          Но главное, что Шишкин придал лесному пейзажу небывалый размах,
    вдохнул в него чисто русскую эпическую широту.
          По видимому, Крамской был во многом прав. Прекрасный знаток
    русского леса, Шишкин превыше всего ставил максимально точное
    воспроизведение натуры во всех ее мельчайших, даже второстепенных и не
    всегда обязательных деталях. Предельное, добросовестное и объективное
    изображение  оказывалось на грани педантичности и скрупулезности:
    стремление писать «так, как есть» оборачивалось  пренебрежением к
    неисчерпаемым возможностям колорита, композиции-, обобщению формы и
    другими элементами живописного мастерства.
          Рассматривая творчество Ивана Шишкина исследователи отмечают, что
    оно, как и любое художественное явление, исторически ограничено и
    обусловлено особенностями своего времени и нельзя переносить на
    произведения художника, работавшего более 100 лет назад, требования и
    вкусы позднейших эпох.
          В 1860-70-х годах, когда были еще широко распространены условные,
    сочиненные в академических мастерских ландшафты, творчество Шишкина,
    целиком основывавшееся на изучении натуры, стало громадным шагом
    вперед.  Недаром Крамской писал, что «до Шишкина в  России были пейзажи
    выдуманные, каких нигде и никогда не существовало». Относительно  своих
    предшественников Шишкин был и остается одной из самых характерных и
    примечательных фигур реалистического искусства второй половины 19 века,
    изобразителем и певцом русского леса, крупным мастером эпического
    пейзажа, произведения которого и до наших дней не утратили своего
    значения и притягательности.
          Наряду с Шишкиным  ярким представителем  русского реалистического
    пейзажа был Алексей Кондратьевич Саврасов. Его влекли сельские виды,
    далекие российские просторы, все его творчество проникнуто глубоко
    патриотическим национальным духом. Художник стремился найти те
    пейзажные мотивы, которые были бы выражением типичного русского
    ландшафта,-равнины, проселки, невысокие холмы, берега реки.
          Его взгляд на действительность был сродни демократической поэзии.
    Небольшие картины Саврасова адресованы лирически настроенному зрителю,
    в них нет исполинского величия лесных пейзажей Шишкина, но она обладают
    доходчивостью, надолго западающей в душу эмоциональностью.
          Наиболее известным пейзажем Саврасова является его картина «Грачи
    прилетели», появившаяся впервые на первой выставке Товарищества
    передвижников в 1871 году. «Весной русского пейзажа» называли ее
    современники.
          Между тем, в этом пейзаже нет поражающих воображение
    величественных панорам, ярких красок. Будничный мотив художник сумел
    претворить в картину поэтическую и лирическую, глубоко народный образ
    родной природы. «С Саврасова, -скажет в последствии его ученик
    И.Левитан,- появилась лирика в живописи пейзажа и безграничная любовь к
    своей родной земле»44.
          Он сумел «отыскать и в самом простом и обыкновенном те интимные,
    глубоко трогательные, часто печальные  черты, которые так сильно
    чувствуются в нашем родном пейзаже и так неотразимо действую на
    душу»45. Тема, использованная Саврасовым в своей картине, в дальнейшем
    станет любимой в русской живописи, а картина Саврасова, по словам А.Н.
    Бенуа, - «путеводной звездой»46 для целого поколения пейзажистов.
    Описание многих пейзажей Саврасова часто исследователи строят как
    литературно-поэтический рассказ. Близкая и понятная соотечественникам
    художника литературность восприятия пейзажа была важной стороной всего
    развития этого жанра во второй половине 19 века в России. Точная
    прорисованность, законченность работ, большая роль светотеневой
    моделировки отличают художественную манеру Саврасова от более
    раскрепощенного, вольного обращения с цветом в творчестве пейзажистов
    следующих поколений.
          И поэтическая задушевность пейзажей Саврасова, и былинная
    эпичность лесных картин Шишкина говорят о том, что, в отличие от
    западного, русский пейзаж развивался на представлениях о родной
    природе, земле-кормилице.
          После Шишкина и Саврасова  Михаил Константинович Клодт был
    третьим зачинателем реалистического пейзажа в русской живописи. Картины
    Клодта напоминают венециановские жанры, они продолжают линию
    крестьянского пейзажа в русской живописи. Клодт по своему утверждает в
    пейзаже красоту и мощь родной природы. Как и Саврасову, ему близко
    поэтическое переживание мира, присущи ему и черты литературно-
    описательного подхода к картине. Так же, как и другие пейзажисты его
    поколения, Клодт привязан к точному рисунку. В картине «На пашне» от
    тщательно прорисовывает борозды первого плана, фигуры в центре картины
    и даже вдалеке.
          Важной ступенью в русском пейзаже втор

© 2006-2014 www.ExPoster.ru - Картины репродукции: акварели, портрет, рисунки, декор и прочее современное искусство. живопись. При использовании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна!